Мы нашли нечто вроде золы, рассыпанной среди луга и по берегу реки. Она занимала довольно большую площадь, но в двух местах лежала кучно. Первый анализ, произведенный самим профессором Дольцем, показал, что это не зола. Совершенно ясно, что вдали от населенных пунктов мы имели бы золу растительного топлива, однако в ней не оказалось ни малейшего присутствия калия, фосфора, кальция, магния или бора. Профессор не решился сказать что-то определенное, ссылаясь на отсутствие в своей лаборатории возможностей для более глубокого и разностороннего анализа. Он порекомендовал обратиться к другому ученому, который известен здесь больше как врач. Это — Валентин Юльевич Шкубин, отец его — выходец из России. В. Ю. Шкубин оказался любезен, он располагает большой собственной лабораторией с вполне современным оборудованием. Я задержусь здесь, чтобы выяснить, есть ли тут какая-нибудь связь с метеоритом.

Посылаю Вам почтой пять проб для анализа в лаборатории нашего института».

Выйдя из почтамта, Инга долго и без всякой цели ходила по городу. Профессор Дольц звонил Шкубину, и доктор сказал, что будет свободен только в четыре часа. Сейчас было два часа.

Люди обгоняли ее на тротуаре, спешили по своим делам, по улице проносились машины — это мешало думать. Инга улавливала обрывки разговора. Она знала немецкий язык. Его основательно пришлось подучить в университете, чтобы прочитать в подлиннике книгу Э. Хладни «О происхождении найденной Палласом железной массы и других подобных ей масс». На самом деле этот железный метеорит был найден в Сибири учителем Медведевым, который показал неземное железо русскому академику П. С. Палласу. А чешский ученый Хладни описал это железо в своей книге, изданной на немецком языке в Риге в 1794 году. С тех пор и зародилась новая область науки — метеоритика. Не прочитав в подлиннике этой книги, нельзя с полным правом называться ученым-метеоритиком.

Инга вошла в сквер. Под деревьями стояли узкие скользкие скамейки. Свободных мест было много — в эти часы людям не до отдыха.